Сижу дома, выходной, дай думаю напишу одну историю из жизни. Дело было в районе Поточари, не далеко от Сребреницы (Босния). У меня это был второй контракт после Грузии, так что война плавно впитывалась в мою кровь, тем более, что в России в 90-йе работу по специальности найти было сложно. После инструктажей и подготовки перебросили под Сребреницу, где я прослужил год, с месячными перерывами на экзаменационную сессию в универе. Противостояла нам 28 дивизия Орича, боснийских мосулов, да и нидерландцы в Поточари не блистали добродушием, особенно к русским. Ну так вот посылают нас как-то в разведку в сторону Сребренки, нужно было определить места возможных засад и «секретов» противника, так-же выяснить наличие мин на дорогах. Задача поставлена, пошли В 4 часа утра в Боснии летом прохладно, ветер с гор, туман. Шли группой, потом разделились на двойки, хотя командир настаивал на тройках, но так, как мы русские- безбашенные (таково мнение сербов) согласился. У меня завязалась дружба с сербом по имени Душан, он тоже был студентом, но война не дала доучиться, и его отец был убит албанцами полтора года назад. Так вот с ним мы и двинули, а договорились сразу- ни звука, полный режим молчания, чтобы там не случилось, кто-бы с нами там не заговорил- молчим. Знаков отличия у нас нет, запас провизии на 5 суток, боезапас- часа на 2 боя ( в Грузии мне такого боезапаса хватало минут на 40). Отмахали мы с ним километров 8 вдоль дороги, вышли к мосту через бывшую когда-то речку а теперь ручей метров 15 в ширину. Слышу четко возню и шепот около моста, знаком даю понять Душану, что пойду проверю, а от остается у дороги. Спускаюсь, гляжу две девченки лет по 15 сидят под мостом и жмутся друг к дружке, меня увидели, глазки по 7 копеек. Только я начал к ним подходить, как слева из куста мне в висок уперлось дуло двустволки, черт я этого не ожидал. Скосив взгляд и медленно повернув голову у видел пацана лет 12 ти, тот отпрянул метра на два и целит мне в голову и вопит:- ко си ти (ты кто), я молча иду к девкам, этот за мной. Подхожу к девченкам, а у одной подошва сандали оторвалась и ножка стерта до крови, у другой ноги в царапинах и синяках. Делать нечего, снимаю радикюль, достаю флягу с водой, бинты и мазь, которую готовила одна старушка –сербка в деревне из смеси трав и говна оленя (вонючая но раны заживляла на раз), теперь дуло упирается мне в спину. Взял стертую ножку себе на колено, поливаю водой с фляги молча, гляжу а они на воду смотрят, видимо пить хотят (странно, ведь рядом ручей, это мы потом поняли, что из него пить нельзя, когда увидели трупы в воде). Сзади тихо подкрался Душан и влепив сочную оплеуху пацану, отобрал ружье, разобрал и бросил в сторону. Я дал флягу попить девкам и пацану, выдули всю, пришлось вторую доставать. Промыл ранку смазал мазью, перебинтовал обе ножки девки, достал и одел свежие носочки ( у меня с собой всегда было 5 пар новых), подошву туфель ремонтировать нечем, поэтому примотал изолентой, которой магазины автомата спаривал. У второй девченки была не большая температура и две таблетки парацетомола, а в догонку глоток спирта– это все чем мог помочь, ну и царапки на ножках помазал той-же вонючей мазью. Как они не пытались нас разговорить- без толку, мы молчим. Молча вытащил из радикюля пару консервов, открыв обе ножом, которым не давно попробовал тело придурковатого албанца « под керосином», охранявшего двух пленных сербов гражданских, полбуханки хлеба отломил, флягу с водой оставил. Одна девочка с царапинами и синяками на ногах, что-то стрекоча на боснийском снимает с шеи золотую цепку с кулончиком и протягивает её мне, я жестом даю понять, что не возьму, так она так настойчиво,( даже бровки нахмурила) мне на шею его вешает, говорит: – «поклон, поклон». Душан потом перевел, поклон- с сербского- подарок. Ну а я, как русский солдат, не любящий оставаться в долгу снял с себя и одел на неё свой медальон-талисман из бронзы, который мне подарил старик осетин, за то, что я вынес из под огня его внучку в Цхинвали, как он сказал, этому талисману 200 лет. Так вот они на еду так набросились…пацан наверно про ружье и забыл. Мы пошли дальше, в походе были двое суток, сделали все необходимые умозаключения, нанесли на карту минные поля, два фугаса на дороге разминировал сам. Потом нарвались на албанский КП, троих завалили, остальные двое дали дёру, мне чиркануло по ноге, Душану в плечо прилетело. Вернулись мы быстро, благо цыгане нас подвезли. Вот эту историю мы рассказали заму комбрига Ратко, тот попросил показать цепочку с кулоном, я показал. Так он ее у меня вырвал, попросил показать на карте, где мы девченок встретили и тут же отдал приказ собрать мобильную группу по поиску детей, привлекли даже миротворцев с нидерландов, стоявших в Поточари. Как потом выяснилось, Ратко этот кулон с цепкой дарил на день рождения дочери брата, и этот кулон выполнен ювелиром на заказ, поэтому он его и узнал. Лежу я в больничке с ногой, тут приходят эти две девки и рассказывают всю историю, оказывается они ехали со школы в автобусе, тут албанцы попытались остановить автобус, а водила дал газу, те начали расстреливать автобус и ранили водилу, тот проехав километр остановился и бежать, ну и дети- в рассыпную, а пацанчик- хорват, который им встретился пас овец, и он их пытался защитить. Девченок звали Руженица и Сенка. Вот такая история!
